Его тихая манера поведения скрывала необузданную, первобытную похоть. Как только класс опустел, он набросился на меня, наклонив над моим столом и разорвав мою деловую одежду. Моя вагина, уже истекающая от предвкушения, была жестоко насажена на его твердый как камень член. Он трахал меня с животной яростью, мои стоны эхом разносились по тихой школе, когда он перевернул меня, широко раздвинув мои ноги, чтобы проникнуть еще глубже в мою дрожащую пизду. Урок закончился; это было чистое, ничем не разбавленное доминирование, оставившее мою вагину зияющей, а тело дрожащим от изнеможения.